26 ноября /13 ноября по старому стилю/. Свт. Иоанна Златоустого, архиепископа Константинопольского. В эту пору растительная жизнь замирает. "На Златоуста всякая зябь останавливается в росте".  "На Златоуста всё поле пусто".

Из книги Петра Плонина: "Вокруг света на лошадях. книга 1".

  26 ноября 1992 года.
Встал в семь часов. Кибитка стоит под крышей конюшни. Спал плохо. Мешал угар, шедший со стороны Николая. Коля с утра ругал себя, что выпил, уверял, что теперь уж точно «завязывает» до Сахалина, пусть будет, что будет, мол, миллион проиграл, выпивая с конюхами. 
Думаю, у Коли всё серьезнее, и без помощи медиков ему вряд ли справиться со своим пристрастием. Так и будет сам страдать и меня мучить.
На улице оттепель.
8.45. Сумерки. Коля пошел в кибитку досыпать. Иду разбирать упряжь. Что взять с собой, а что оставить здесь?..
…На этом запись этого дня в дневнике обрывается. И только спустя два дня у меня появится возможность продолжить свои записи, только уже в другой тетради.
Этот день памятен тем, что мы с Колей отправляли посылки домой после пяти вечера. По три посылки отослали своим женам. Я отослал и свои дневники. Уже скопились три тетради с записями.
Еще днем Николай позволил себе нарушить клятву и выпил с женщинами из конторы разбавленный спирт, который нам презентовали накануне. 
На почте девушка Таня работала на нас скрепя сердце.
На телевидении посмотрели с Евгением Васильевичем ролик с нашими лошадками. Он же нам помогал запаковывать посылки и ездил с нами на отделение № 13 за посылочными ящиками по цене 25 рублей.
За посылки заплатили около 700 рублей.
В этот же вечер заехали к мастеру резьбы по дереву. Нас возил Евгений Васильевич. 
Позднее сидели у Егора Дмитриевича. Ели уху и зайчатину. Егор прекрасный охотник. Они с Колей угощались еще и спиртом. После посиделок у Егора мы вернулись на конюшню.
Ночью на конюшне случилось чрезвычайное происшествие.
Николай с Анатолием, дежурившим в эту ночь у лошадей, выпивали. Анатолий всё мирил нас с Колей, ибо мы перед этим поругались: чья идея? Николай всё «якал», «якал», и я не выдержал, сказал правду.
Толя пытался мирить нас:
- Мужики, чем вы занимаетесь?
Брал из угла веник и давал нам его ломать. Вскоре мне наскучило находиться среди них, и я вышел из дежурки проверить коней, а заодно из котельной забрать фонарь, стоявший там на подзарядке. Во время моего отсутствия между Анатолием и Николаем что-то произошло.
Оба они разговаривали на повышенных тонах, и я услышал конец фразы, которую произнес Анатолий:
- Живым ты отсюда не выйдешь, прямо в каптерке этой и угоришь…
Видно, философия моего друга достала сибиряка до печенок. Ибо люди, имеющие дело с лошадьми, как правило, очень спокойны и уравновешены. Я не придал эти словам особого значения и в час ночи ушел от них спать в кибитку, стоящую под крышей, в этой же конюшне, но на морозе.